В 1996 году, на фоне возможного введения моратория на смертную казнь в России, в исправительное учреждение для осужденных к высшей мере прибыл новый сотрудник Константин. Его прибытие совпало с временем значительных изменений в общественном восприятии правосудия, когда сама идея возмездия оказалась под вопросом. Встреча с отчаянным отцом, чья потеря ребенка была связана с одним из заключенных, глубоко затронула Константина. Он начал размышлять о праве пострадавших на выполнение приговора, а не на его отложение.
Поддержанный несколькими единомышленниками, Константин предложил радикальное новшество – передачу права на исполнение смертных приговоров сторонним организациям. Этот шаг был попыткой восполнить пробел между законодательством и общественным требованием справедливости. Но идеалистические начинания быстро столкнулись с жестокой реальностью. Проект, задуманный как средство возмездия за жертвы, превратился в коммерческую деятельность с участием денег, что начало искажать первоначальную миссию.
Ситуация ухудшилась, когда в дело вмешались алчность и стремление к прибыли, превратив справедливость в товар. Моральные границы стали размываться, и то, что начиналось как акт правосудия, превратилось в бездушный бизнес, где человеческие жизни обращались в средство для заработка.